Роди­тель­ские ножницы» — это не обычные ножницы. Их в руки не возь­мешь. Но они больно ранят, раз­два­и­вают живую душу ребенка. Их действие выра­жа­ется в неоди­на­ко­вом подходе роди­те­лей к вос­пита­нию своих детей. Отец требует одно, мать — другое. И так каждый день. Есте­ственно, что такое проти­во­ре­чи­вое воз­действие роди­те­лей на детей не про­хо­дит бес­следно. Дети, которые вос­пи­ты­ва­ются в подоб­ной семей­ной атмо­сфере, если они впе­чат­ли­тельны и легко ранимы, растут раз­дра­жи­тель­ными, неуве­рен­ными. У детей же с более стойкой нервной систе­мой фор­ми­ру­ется без­раз­ли­чие к вну­ше­ниям и тре­бо­ва­ниям роди­те­лей. У тех и других посте­пенно воз­ни­кает непри­язнь и недо­ве­рие к словам и поступ­кам отца или матери. А это создает бла­го­дат­ную почву для «посто­рон­него» (не всегда бла­го­при­ятно скла­ды­ва­ю­ще­гося) влияния. Таким образом, «роди­тель­ские ножницы», если их вовремя не устра­нить, могут при­ве­сти к далеко идущим отри­ца­тель­ным послед­ствиям в вос­пита­нии детей.

Вред­ному воз­действию «роди­тель­ских ножниц» дети под­вер­жены как в под­рост­ко­вом и среднем школь­ном воз­ра­сте, так и в более младшем. В связи с этим приведу один харак­тер­ный пример. Как-то я при­сут­ство­вал на уроке чтения в третьем классе. Не берусь сейчас точно назвать тему рас­сказа, но хорошо помню, что в нем шла речь о вза­и­мо­по­мощи и дружбе людей. Класс слушал выра­зи­тель­ное чтение учи­тель­ницы, затаив дыхание. Чув­ство­ва­лось, что содер­жа­ние текста овла­дело и мыслями и чув­ствами ребят. И вот в этой обста­новке напря­жен­ного вни­ма­ния я невольно заметил необыч­ное пове­де­ние одной девочки. В отличие от других уча­щихся, которые слушали рассказ со спо­кой­ной сосре­до­то­чен­но­стью, она нервно пере­би­рала паль­чи­ками, то и дело поку­сы­вала губки. Не успела учи­тель­ница закон­чить чтение, как худень­кая ручка девочки несмело потя­ну­лась кверху:

— Галина Арка­дьевна, а мои мама и папа между собой часто ссо­рятся. Один раз я разбила куклу. Мама сказала, что это мелочь, пустяки. А папа закри­чал, что я — плохая девочка. Скажите, почему так?

Настой­чиво, со слезами на глазах повто­рила свой вопрос ученица. Галина Арка­дьевна была опытным педа­го­гом, но и она не сразу нашла, что ответить на неожи­данно постав­лен­ный вопрос. Увидев, что учи­тель­ница медлит, девочка про­дол­жала:

— А я знаю. Мама — хорошая, а папа — злой, и за это я его не люблю.

Но, к сожа­ле­нию, неправы оба роди­теля. И прежде всего мать. Неправильно сре­а­ги­ро­вав на слу­чив­ше­еся, она вос­пи­ты­вает у девочки легкое и, я бы сказал, безот­вет­ствен­ное отно­ше­ние к окру­жа­ю­щим вещам. Отец же допу­стил ошибку иного порядка. Его воз­действие на девочку окриком обер­ну­лось против него же. Слу­ча­ется, что и взрос­лые по нео­сто­рож­но­сти разо­бьют тарелку или испортят какую-либо вещь, но скан­дала из-за этого не под­ни­мают. Чаще в таких случаях мы спо­койно говорим друг другу, что впредь надо быть осто­рож­нее.

Дети же, будучи наблю­да­тель­ными, все это видят, заме­чают, и поэтому грозный окрик за подоб­ные про­вин­но­сти в свой адрес кажется им обидным и несправед­ли­вым, осо­бенно на фоне мате­рин­ского все­про­ще­ния.

Пси­холо­ги­че­ски вос­ста­но­вив против себя дочь, отец отре­зает себе путь к ее сердцу и резко снижает воз­мож­ность своего поло­жи­тель­ного влияния на нее в даль­нейшем.

Дети таким отцам ста­ра­ются не гово­рить правду о себе и своих поступ­ках.

А вот как посту­пили другие роди­тели, когда их вось­ми­лет­няя дочь с рас­стро­ен­ным видом и оскол­ками раз­би­той тарелки пока­за­лась на пороге.

— Отец, посмотри, она разбила тарелку. Если мы все будем так нео­сто­рожны, то у нас не оста­нется посуды, — с легким упреком сказала мать.

— Ты права, — под­дер­жал ее отец. — А как ты думаешь, дочка?

— Я больше не буду, — дрог­нув­шим голосом ответила та.

— Ну, что ж, раз ты поняла, на том и кончим наш раз­го­вор. Пойдем. Я помогу тебе осколки убрать, — подвела итог слу­чив­ше­муся мать и в сопро­во­жде­нии дочери пошла на кухню, где минуту тому назад послы­шался звон неча­янно уро­нен­ной тарелки.

Осо­бенно вредно «роди­тель­ские ножницы» действуют на под­рост­ков. Однажды раз­гне­ван­ный класс­ный руко­во­ди­тель Ш. привел ко мне в кабинет двух уче­ни­ков из V класса: Вову и Мишу. Вова явился с синяком под глазом. Миша вино­вато уставился в пол. Тут и без раз­би­ра­тель­ства было ясно, что Миша побил Володю. И потому, не теряя попусту время, я спросил у него:

— За что ты его?..

— А пусть он девочек не обижает, — сердито глянув на постра­дав­шего, ответил Миша.

— А вот и нет. Они первые зади­ра­ются, — попро­бо­вал было вывер­нуться Володя.

Тогда я решил поставить вопрос в несколько иной плос­ко­сти: — Хорошо. А почему же ты все-таки дерешься с девоч­ками, а Миша защи­щает их?

Володя про­мол­чал. Ответ на постав­лен­ный вопрос я совер­шенно неожи­данно получил недели через три, когда ко мне с жалобой на сына пришла мать Володи. С трудом сдер­жи­вая рыдания, она рас­ска­зала, как жестоко обидел ее сын, когда она во время обеда подала ему тарелку супа. Суп сыну не понравился, и он, несколько раз небрежно взболт­нув его ложкой, зло сказал матери:

— Подавись ты своим супом...

Ока­за­лось, всему виной отец Володи. Без всяких осно­ва­ний он устра­и­вает матери сцены и вся­че­ски ее оскорб­ляет. И все это на глазах у сына. В какой-то мере спо­соб­ство­вала дер­зо­сти под­ростка и сама мать. Боясь поте­рять ува­же­ние своего един­ствен­ного сына, она стала заис­ки­вать перед ним и вся­че­ски уго­ждать, поку­пать дорогие ботинки, рубашки, костюмы, пальто и удо­вле­тво­рять другие его капризы, словно она в чем-то была вино­вата. Но, к ее удив­ле­нию, сын от этого не ста­но­вился лучше, а, нао­бо­рот, отда­лялся от нее. Все реже и реже засту­пался он за мать, потом и вовсе пере­стал воз­му­щаться отцов­ским само­дур­ством. И наконец насту­пило время, когда под­ро­сток уже взирал на про­ис­хо­дя­щее в отно­ше­ниях роди­те­лей с мол­чали­вым без­раз­ли­чием. Посто­ян­ные оскор­би­тель­ные выпады отца, непротив­ле­ние со стороны матери, угод­ли­вость ее перед сыном ста­но­ви­лись при­выч­ными и не вызы­вали, как раньше, него­до­ва­ния. Подоб­ные коли­че­ствен­ные изме­не­ния, накоп­ля­ясь, дали новое каче­ство. В еди­но­бор­стве чувств под­ростка все более брало верх рав­но­ду­шие, которое затем пере­росло (не могло не пере­ра­сти) в неува­же­ние к обоим роди­те­лям.

Вот и про­рва­лось в кри­ти­че­ский момент резкое оскор­би­тель­ное выска­зы­ва­ние в адрес матери.

Так дала о себе знать пере­дав­ша­яся от отца к сыну при­вычка хам­ского отно­ше­ния к женщине. И уже как система она еще более цинично стала затем про­яв­ляться в школе по отно­ше­нию к девоч­кам-одно­класс­ни­цам. А ведь вначале каза­лось, что это обычное маль­чи­ше­ское озор­ство, слу­чайность. Но нет, это не было слу­чайно­стью, как и не было слу­чайно­стью бла­го­род­ство Миши. Как выяс­ни­лось в резуль­тате тща­тель­ного изу­че­ния, обе эти истории уходили своими корнями в семейную почву. Для большей ясности приведу кратко содер­жа­ние раз­го­вора с матерью Миши, с которой я бесе­до­вал вскоре после слу­чив­ше­гося инци­дента.

Вни­ма­тельно выслу­шав меня, она сму­щенно улыб­ну­лась и сказала:

— Ну, какое там бла­го­род­ство. Обычное дело. Это у него от отца. Тот не то что голоса на меня не повысит, лишнего шага ступить не даст. Живем в мире и согла­сии. Во всем мне помо­гает. И сына к этому при­учает.

Таким образом, вза­им­ное ува­же­ние в семье и спо­койная, добро­же­ла­тель­ная атмо­сфера в ней, пре­ду­пре­ди­тель­ное отно­ше­ние отца к матери содейство­вали тому, что Миша не остался рав­но­душ­ным к хам­скому обра­ще­нию своего това­рища к девоч­кам, проявив при этом извест­ное муже­ство; он не побо­ялся воз­мож­ных насме­шек озор­ни­ков и неко­то­рого физи­че­ского пре­вос­ход­ства своего «против­ника». Две семьи — два полюса, два проти­во­полож­ных резуль­тата в вос­пита­нии детей. В одной — любовь и согла­сие, в другой — вечные ссоры и вза­им­ные оскорб­ле­ния. В первой семье растет человек, полный искрен­него и глу­бо­кого ува­же­ния к людям, во второй — хам, который грубит даже своей родной матери.

Порой отсут­ствие у роди­те­лей согла­со­ван­но­сти и един­ства в вос­пита­нии детей и в отно­ше­ниях между собой при­ни­мает прямо-таки урод­ли­вые формы, сви­детель­ству­ю­щие о без­дум­но­сти и безот­вет­ствен­но­сти. Приведу один вопи­ю­щий факт. Однажды по пути в книжный магазин я встретил на шумном пере­крестке Петю, ученика шестого класса нашей школы. Стоит, с ноги на ногу переми­на­ется, вни­ма­тельно посмат­ри­вает вдоль улицы. Я не выдер­жал, спросил:

— Почему тут, Петя, стоишь?

— Да так, папу караулю.

— А чего его кара­у­лить? Сам домой придет, не малень­кий...

— Так мамка при­ка­зала, чтоб папка к другой тетеньке не ушел, — невнятно про­бор­мо­тал в ответ Петя и, кинув на меня быстрый взгляд, густо покрас­нел.

Не надо обла­дать богатым вооб­ра­же­нием, чтобы пред­ставить себе, что тво­ри­лось в это время в Петиной душе. Ему и мамку жаль, и за папку стыдно, и за себя обидно. Полное душев­ное смя­те­ние. Ему бы без­за­ботно играть, радо­ваться, уроки учить, зачи­ты­ваться инте­рес­ными книгами, мечтать об увле­ка­тель­ных путе­ше­ствиях в далекие страны, а он, бедный, стоит как заво­ро­жен­ный на пере­крестке и кара­у­лит своего непу­те­вого папку... Это какое-то без­рас­суд­ство, дикость! А года через два Петя очу­тился в тру­до­вой колонии для несо­вер­шен­но­лет­них. И не уди­ви­тельно: ведь роди­те­лям было не до него. Остав­шись без надзора, мальчик стал воро­вать.

Как ни печально, но еще нередки случаи, когда в семьях, ведущих без­ала­бер­ную жизнь, дети попа­дают на скамью под­су­ди­мых. Такое про­изо­шло и в семье Б., где рос подвиж­ный, пытли­вый и любо­зна­тель­ный паренек Валерий, про­яв­ляв­ший большую склон­ность к пред­метам поли­тех­ни­че­ского цикла.

— Светлая голова, — с гор­до­стью и наде­ждой гово­рила о нем первая учи­тель­ница.

И вдруг все пере­вер­ну­лось. Отец при­хо­дил домой поздно и пьяным. Слу­ча­лось, после получки не при­но­сил ни копейки. Мать тре­бо­вала осте­пе­ниться, плакала. Ничего не помо­гало. Сын попро­бо­вал было засту­питься, но был жестоко наказан за это отцом. Зата­ен­ная обида искала выхода. Сначала он срывал зло на пер­во­клаш­ках. Потом, осмелев, стал изби­вать школь­ни­ков постарше. Однажды с остер­ве­не­нием избил слу­чайно встретив­ше­гося ему на пути незна­ко­мого и ни в чем не повин­ного маль­чишку, выбив ему два перед­них зуба. Дрался тайком, чтобы не узнали дома и в школе. Но вот про­изо­шла драка, которую уже никак нельзя было скрыть. Изби­того в обще­ствен­ном месте при соуча­стии Валерия парня поло­жили в боль­ницу. Нача­лось след­ствие. Потом состо­ялся суд. Так, вопреки усилиям матери, которая вся­че­ски ста­ра­лась правильно вос­питать сына, пьян­ство отца, его жесто­кость пре­вра­тили Валерия в злост­ного хули­гана, севшего на скамью под­су­ди­мых. Правда, школа не оставила его в беде, взяла маль­чика на поруки, и бла­го­даря этому Валерий вместе со своими сверст­ни­ками окончил школу, устро­ился на работу и теперь мечтает о даль­нейшей учебе.

Нездо­ро­вая семейная обста­новка не только поро­ждает у детей нрав­ствен­ные вывихи, но и мешает им нор­мально учиться. Сошлюсь на такой пример. В нашей школе учится Витя П. Отца у него нет. Он оставил семью. Живет в Минске и время от времени наве­щает сына. Однако, вместо того чтобы тре­бо­вать от него хорошей учебы, отец в при­сут­ствии учителя заяв­ляет назло своей бывшей жене сле­ду­ю­щее:

— Сынок, не все великие люди хорошо учились и вели себя.

Мальчик стал груб, ленив. На уроках каприз­ни­чает, подчас отка­зы­ва­ется отве­чать. Мать, нао­бо­рот, побу­ждает сына при­лежно учиться, а он не реа­ги­рует; учи­те­лей тоже не всегда слушает. «Твор­че­ски» пере­ра­бо­тав отцов­ские советы, Витя заявил учи­тель­нице английского языка:

— Пусть мама учит английский...

Итог таков: Витя — двоеч­ник.

Ребенок тянется к счастью, как все живое к солнцу. И поэтому для каждого ребенка семья должна быть малень­ким сол­ныш­ком, излу­ча­ю­щим счастье. Только тогда в полной мере рас­цветут его физи­че­ские и духов­ные силы. Но это не при­хо­дит само­те­ком, а дости­га­ется разум­ной, согла­со­ван­ной дея­тель­но­стью обоих роди­те­лей.

Это хорошо пони­мают роди­тели Люси и Коли. Поставив своей целью вос­питать детей идейно убе­жден­ными, полезными и пре­дан­ными соци­али­сти­че­ской Родине, они подают пример вза­им­ного ува­же­ния, сер­деч­но­сти и доверия в семье, часто ходят с детьми на про­гулки и экс­кур­сии, бесе­дуют о кино­филь­мах и про­читан­ных книгах, делятся своими сооб­ра­же­ни­ями о про­ис­хо­дя­щем в жизни. Люся и Коля при­вя­заны к своим роди­те­лям, любят их. Для них роди­тель­ское слово — веское слово. С роди­те­лями они всегда откро­венны. Это поз­во­ляет роди­те­лям успешно осу­ще­ствлять свои функции по вос­пита­нию детей. Было бы, однако, наивно пола­гать, что у них все идет без сучка и задо­ринки. Иногда между роди­те­лями воз­ни­кают раз­но­гла­сия по вопро­сам обу­че­ния и вос­пита­ния детей. Но они разумно их пре­одо­ле­вают. Вспо­ми­на­ется такой случай.

Однажды Люся, учив­ша­яся во втором классе, полу­чила подряд несколько троек по английскому языку и попро­сила роди­те­лей пере­ве­сти ее в другую школу, где английский язык изу­ча­ется не по спе­ци­али­зи­ро­ван­ной про­грамме. Роди­тели начали сове­щаться. И тут выяс­ни­лось, что у каждого из них имеется свой взгляд на постав­лен­ный дочерью вопрос. Если отец, под­дав­шись чувству (он очень любил Люсю), готов был немед­ленно удо­вле­тво­рить просьбу своей любимицы, то мать, вни­ма­тельно выслу­шав доводы мужа, мягко, но настой­чиво воз­ра­жала против такого поспеш­ного решения.

— Пони­ма­ешь, — сказала она, — не все то разумно, что легче. Тут, Сеня, спешить не надо. Давай поду­маем, посо­вету­емся с учи­те­лями.

Когда же они спо­койно все обду­мали, посо­вето­вались с учи­те­лями, то созрело твердое, серьезно аргу­мен­ти­ро­ван­ное решение — не пере­во­дить Люсю в другую школу. Нина Васи­льевна спустя неко­то­рое время рас­ска­зы­вала мне ∞ этом, и я пора­зился педа­го­ги­че­ской зре­ло­сти ее сужде­ний.

Итак, напра­ши­ва­ется вывод: только разум­ная согла­со­ван­ность роди­те­лей, серьез­ное обду­мы­ва­ние ими всех вопро­сов и деталей вос­пита­тель­ного про­цесса дают воз­мож­ность избе­гать трудно поправи­мых ошибок и доби­ваться успехов в обу­че­нии и ком­му­ни­сти­че­ском вос­пита­нии детей в семье.