В про­цессе работы с детьми я часто ста­ра­юсь понять, насколько их само­вос­при­ятие сов­па­дает с мнением окру­жа­ю­щих их взрос­лых. Иногда эти раз­ли­чия ока­зы­ва­ются весьма неожи­дан­ными.

Однажды я бесе­до­вал с маль­чи­ком, который, по словам его учи­те­лей, вел себя довольно лег­ко­мы­сленно. Мы с ним встре­чались несколько раз, и вот после одной из таких встреч я решил поде­литься с ним своими наблю­де­ни­ями: «Твой класс­ный руко­во­ди­тель рас­ска­зала, что, когда ты раз­го­ва­ри­ва­ешь с ней, ты ведешь себя несе­рьезно, посто­янно шутишь и отве­ча­ешь на вопросы с насмеш­кой. Она не может понять, что ты на самом деле думаешь и что у тебя на душе. Но, знаешь, за все время наших встреч я не заметил ничего подоб­ного». Я хотел узнать, как он сам отно­сится к такому мнению и что об этом думает.

Он ответил уди­ви­тельно спо­койно, словно это его не каса­лось: «Да, учи­тель­ница права». Но его ответ заставил меня заду­маться еще больше, ведь ока­за­лось, что он не только с класс­ным руко­во­ди­те­лем, но и с другими учи­те­лями под­дер­жи­вает этот образ, посто­янно шутя и скрывая свои истин­ные чувства за маской без­за­бот­но­сти.

«Почему я не вижу того чело­века, о котором говорят другие?» — задал я вопрос, не скрывая своего удив­ле­ния.

Он лишь слегка покачал головой, будто пытаясь найти ответ, и тихо про­из­нес, что сам не пони­мает, почему так про­ис­хо­дит.

Мы про­дол­жили нашу беседу, погру­жа­ясь в самые разные темы: от учебы и планов на будущее до сокро­вен­ных меч­та­ний, семьи, друзей и даже первой любви. Недели спустя он вдруг снова вспо­мнил о нашем раз­го­воре: «Учитель, помните, как вы спро­сили меня, почему я не веду себя с вами лег­ко­мы­сленно?»

Я тут же вспо­мнил и ответил: «Да, ты всегда серье­зен и сосре­до­то­чен, когда мы раз­го­ва­ри­ваем. Я ни разу не заметил у тебя ни тени того лег­ко­мы­слен­ного отно­ше­ния, о котором упо­ми­нали другие». Он на мгно­ве­ние заду­мался, прежде чем тихо, но уве­ренно ответить: «Навер­ное, это потому, что вы никогда не застав­ляли меня гово­рить то, что я не хочу».

Такие моменты застав­ляют меня глубоко заду­маться. Те, кто рабо­тает с детьми и под­рост­ками, часто стал­ки­ва­ются с подоб­ными ситу­а­ци­ями. Ребенок, который в школе ста­но­вится при­чи­ной посто­ян­ных жалоб и бес­по­койства учи­те­лей, в каби­нете пси­холога или кон­суль­танта вдруг пре­об­ра­жа­ется — ста­но­вится спо­койным, вни­ма­тель­ным, откры­тым для диалога.

Молодые спе­ци­али­сты, проходя кон­суль­та­ции с детьми, делятся со мной своими наблю­де­ни­ями: «С ним всегда можно спо­койно пого­во­рить, он вежлив и сосре­до­то­чен, совсем не такой, как его опи­сы­вают учителя»; «В наших беседах он открыто делится своими пережи­ва­ни­ями, а учителя утвер­ждают, что он замкнут и не идет на контакт»; «Мы общались уже несколько раз, и он искренне рас­ска­зы­вает о своих мыслях, но роди­тели уверены, что он лишь делает вид, что обща­ется».

В моей прак­тике такие ситу­а­ции воз­ни­кают не реже. Опи­са­ние ребенка, которое я слышу от учи­те­лей, роди­те­лей и других взрос­лых, часто резко кон­трас­ти­рует с моими соб­ствен­ными наблю­де­ни­ями и впе­чат­ле­ни­ями. Это застав­ляет меня заду­маться: где же кроется насто­я­щая истина? Какое из этих лиц ребенка явля­ется под­лин­ным?

Дети, которые демон­стри­руют такой стиль вза­и­мо­действия со взрос­лыми, как будто наде­вают маску без­раз­ли­чия, за которой скры­ва­ется глу­бо­кое недо­ве­рие и непо­ни­ма­ние. Они не всту­пают в откры­тый кон­фликт, не про­яв­ляют агрес­сию и не игно­ри­руют настав­ле­ния учи­те­лей, но при этом их ответы лишены искрен­но­сти. Они говорят именно то, что взрос­лые хотят услы­шать, но за этими словами редко стоят реаль­ные действия.

Неко­то­рые из таких детей при­кры­вают свою неза­ин­те­ре­со­ван­ность шутками и бол­тов­ней, словно ста­ра­ются спря­таться за веселой маской, которая, однако, не вызы­вает доверия. Другие же, напротив, реа­ги­руют настолько холодно и без­раз­лично, что созда­ется ощу­ще­ние, будто между вами и ребен­ком про­легла огром­ная про­пасть. Их ответы сво­дятся к сухому «Да, я понял», что мгно­венно обры­вает любую попытку про­дол­жить раз­го­вор.

На первый взгляд, может пока­заться, что такие дети не нару­шают дис­ци­плину и ведут себя «правильно», но, если взгля­нуть глубже, ста­но­вится оче­видно: они просто избе­гают реаль­ных изме­не­ний. Каждый раз, когда взрос­лые пыта­ются исправить их пове­де­ние или дать совет, ребенок либо отма­хи­ва­ется шуткой, словно говоря: «Это неважно», либо отве­чает так коротко и неохотно, что ста­но­вится понятно — дальше раз­го­вор не пойдет.

Взрос­лым бывает трудно найти за что заце­питься: ребенок не делает ничего явно неправиль­ного, но и реаль­ной связи с ним не воз­ни­кает. Пустые ответы и без­действие при­во­дят к тому, что любое вза­и­мо­действие быстро исся­кает, остав­ляя после себя лишь горькое ощу­ще­ние бес­по­мощ­но­сти. Учителя и роди­тели оста­ются в неве­де­нии о том, что на самом деле про­ис­хо­дит в голове у ребенка, какие мысли и чувства он скры­вает за своей маской.

В итоге такие дети ока­зы­ва­ются у школь­ного пси­холога или кон­суль­танта, когда другие методы уже исчер­паны.

В действи­тель­но­сти «пас­сив­ное согла­сие» — это не просто скучная фор­маль­ность, а целая стра­те­ги­че­ская игра за власть в меж­лич­ност­ных отно­ше­ниях. Дети, нахо­дясь в позиции, где они не могут прямо оспо­рить власть взрос­лых, часто при­бе­гают к этой хит­ро­ум­ной тактике. Они демон­стри­руют видимое согла­сие, но делают это так, что вы не можете понять, как дви­гаться дальше. Таким образом они неожи­данно заво­е­вы­вают кон­троль над ситу­а­цией, остав­ляя вас в недо­уме­нии.

Эти дети вир­ту­озно умеют завер­шать раз­го­воры на своих усло­виях. Почему они стре­мятся так быстро пре­кра­тить диалог? Потому что пред­ви­дят, что раз­го­вор будет для них непри­ят­ным. Они инту­и­тивно пони­мают, что ваше вме­ша­тель­ство в их жизнь будет непри­ят­ным и неком­форт­ным. Когда вы не можете добиться от них жела­е­мого, раз­го­вор сам собой зати­хает, и вы выну­ждены его пре­кра­тить.

Однажды один из таких детей сказал мне: «Они даже не пыта­ются понять, что я пережи­ваю. Они просто кри­ти­куют и требуют исправ­ле­ний, будто я виноват во всех своих бедах». Это заяв­ле­ние ярко иллю­стри­рует, как под маской согла­сия скры­ва­ется истин­ное наме­ре­ние — избе­га­ние кон­такта.

Пред­ставьте себе рабочую ситу­а­цию: началь­ник, который не хочет выслу­ши­вать мнения своих под­чи­нен­ных, а только отдает приказы и осыпает кри­ти­кой. Под­чи­нен­ные, в свою очередь, начи­нают меха­ни­че­ски кивать и повто­рять: «Да, понял!», потому что знают, что любое воз­ра­же­ние вызовет только нега­тив­ные послед­ствия. В такой ситу­а­ции невоз­можно опре­де­лить, действи­тельно ли под­чи­нен­ный усвоил инфор­ма­цию или просто играет роль послуш­ного испол­ни­теля.

Когда кто-то хочет миними­зи­ро­вать контакт, избегая кон­флик­тов и нелов­ко­стей, это пове­де­ние ста­но­вится неиз­беж­ным. Пас­сив­ное согла­сие — это не только способ избе­жать откры­того кон­фликта, но и метод, с помощью кото­рого дети так же, как и взрос­лые, защи­щают себя и свои эмоции.

Не всегда легко понять, почему дети начи­нают избе­гать общения с нами. Иногда их пас­сив­ное согла­сие и поверх­ност­ное пове­де­ние ста­но­вятся сиг­на­лом того, что они пыта­ются скрыть свои истин­ные чувства. За каждым про­яв­ле­нием сопротив­ле­ния часто скры­ва­ется желание сохра­нить кон­троль, и это чувство мы непро­из­вольно пере­даем им.

Вза­и­мо­действие между людьми должно стремиться к вза­им­ной выгоде и пони­ма­нию. Оно пред­по­ла­гает обмен мыслями и дости­же­ние общего согла­сия, а не борьбу за гос­под­ство и победу. Наша с вами основ­ная роль — направ­лять детей, а не пытаться кон­тро­ли­ро­вать их каждое дви­же­ние. Осо­бенно это важно в общении с под­рост­ками. Мы не должны ожидать, что они будут действо­вать и гово­рить так, как нам этого хоте­лось бы.

Когда мы заме­чаем, что дети начи­нают демон­стри­ро­вать пас­сив­ное согла­сие или избе­гают глу­бин­ных раз­го­во­ров, это может быть сиг­на­лом того, что мы непро­из­вольно пере­даем им наше желание кон­тро­ли­ро­вать ситу­а­цию. Важно оста­но­виться и осо­знать это: «Неужели я создаю у тебя ощу­ще­ние, что у нас есть только один путь и только моя точка зрения? Почему ты отка­зы­ва­ешься от откры­того общения?»

Затем следует открыто выра­зить свою искрен­нюю готов­ность к диалогу: «Если я создал такое впе­чат­ле­ние, то приношу изви­не­ния. Моя цель — понять тебя лучше, обсу­дить твои про­блемы и, если нужно, помочь. Если у тебя есть что сказать, я готов выслу­шать. Если нет, это тоже нор­мально. Ты можешь гово­рить столько, сколько посчита­ешь нужным».

Также важно про­де­мон­стри­ро­вать ува­же­ние к их личному про­стран­ству: «Если есть что-то, о чем ты не хочешь гово­рить, это оста­нется между нами. Я не буду наста­и­вать и нару­шать твое личное про­стран­ство».

Подоб­ные фразы обычно явля­ются началом моего диалога с под­рост­ками. Эти слова поз­во­ляют ребенку почув­ство­вать искрен­ность и мой добрый посыл. Когда дети видят, что их мнение и чувства действи­тельно важны, они охотнее откры­ва­ются и искренне отве­чают на вопросы.

Таким образом, насто­я­щие вза­и­мо­действия не должны быть борьбой за кон­троль, а должны исхо­дить из стрем­ле­ния помочь друг другу расти и раз­ви­ваться.

Взрос­лые — поис­тине зага­доч­ные созда­ния: они при­зы­вают тебя гово­рить, а затем тут же пре­ры­вают, не желая слушать.

«Скажи, почему так про­ис­хо­дит?» — настой­чиво спра­ши­вает взрос­лый.

Ты едва успе­ва­ешь набрать в легкие воздух, как вдруг слышишь: «Ладно, не про­дол­жай, этого не может быть!»

Подоб­ные диалоги не раз про­ис­хо­дили в моей жизни, словно навяз­чи­вая мелодия, зву­ча­щая на про­тя­же­нии всего про­цесса взрос­ле­ния. Я полагаю, это связано с тем, что с тече­нием времени во мне заро­ди­лась непо­нят­ная «фобия авто­ри­тета», которая словно тень, пре­сле­дует меня.

Каждый раз, когда мне нужно выска­зать свое мнение или попро­сить что-либо у незна­ко­мых взрос­лых, началь­ства или руко­вод­ства, внутри меня раз­го­ра­ется страх. Перед тем как заго­во­рить, я мно­го­кратно репети­рую свои слова в голове, но, когда при­хо­дит время гово­рить, все выходит быстро и сбив­чиво, а потом я испы­ты­ваю сожа­ле­ние о том, что не смог выра­зить свои мысли должным образом.

Воз­можно, в глубине души живет мысль, что я не имею права выска­зы­вать свои идеи перед взрос­лыми, или же, что «я непре­менно скажу что-то глупое и под­верг­нусь критике». Из-за этого, прежде чем собе­сед­ник успе­вает отре­а­ги­ро­вать на мои слова, я уже заранее опро­вер­гаю себя, чув­ствуя себя неуве­ренно. Со вре­ме­нем я понял, что я не одинок в этих пережи­ва­ниях, и многие другие люди стал­ки­ва­ются с теми же вну­трен­ними кон­флик­тами.

Каждый из нас стал­ки­вался с ситу­а­цией, когда в самый непод­хо­дя­щий момент его пре­ры­вают во время раз­го­вора. Непри­ятно, не правда ли? Но действи­тельно ли так сложно предо­ставить другому воз­мож­ность завер­шить свою мысль?

Пред­ставьте себе атмо­сферу напря­жен­ного сове­ща­ния: вам пред­стоит сделать важное заяв­ле­ние. Вы под­го­то­вили тща­тельно про­ду­ман­ные клю­че­вые моменты, откры­ва­ете рот, чтобы поде­литься своими мыслями, но вдруг вас пере­би­вает коллега. Кто-то из участ­ни­ков задает вопрос, требуя разъ­яс­не­ний, другой ставит под сомне­ние ваши слова и даже отри­цает их, а кто-то сразу же спешит дать советы, как все можно было бы сделать лучше...

Ваша вну­трен­няя реакция — это не только разоча­ро­ва­ние, но и глу­бо­кая обида: «Зачем эта спешка? Если бы вы просто выслу­шали меня до конца, ваши сомне­ния не имели бы места!»

Незави­симо от того, дели­тесь ли вы своими мыслями, обсу­жда­ете акту­аль­ные вопросы, ведете пере­го­воры, обща­етесь с дру­зьями или обме­ни­ва­етесь мне­ни­ями — отсут­ствие умения слушать часто при­во­дит к тому, что диалог сво­дится к бес­смы­слен­ному обмену репли­ками. Эффек­тив­ность общения теря­ется, и в конеч­ном счете каждый уходит устав­шим и обес­ку­ра­жен­ным. Когда в вашем сердце есть важные слова, которые хочется про­из­не­сти, но они оста­ются невы­ска­зан­ными, внутри накап­ли­ва­ется чувство обиды, разоча­ро­ва­ния и бес­по­мощ­но­сти. Это осо­бенно больно, когда такие слова требуют от вас огром­ной сме­ло­сти и долгих репети­ций в голове, прежде чем они готовы будут вырваться на свет.

Со вре­ме­нем такая ситу­а­ция ста­но­вится уто­ми­тель­ной. Даже если у вас есть желание слушать, порой вам уже не хочется гово­рить. Слова ста­но­вятся неумест­ными, и воз­ни­кает вопрос: зачем про­дол­жать этот раз­го­вор, если он не ведет ни к чему хоро­шему?

Проведя многие годы рядом с под­рост­ками, я понял одно: если в школу вызы­вают роди­те­лей, это никогда не мелочь. И тем не менее, когда дело каса­ется серьезных вопро­сов, роди­тели часто искренне удив­ля­ются, впервые услышав от учи­те­лей: «Как же так? Почему нам об этом никто не сказал?»

Когда ребенок стал­ки­ва­ется с труд­но­стями, а роди­тели узнают об этом послед­ними, чувство бес­по­мощ­но­сти бук­вально нака­ты­вает волной. Но почему же дети не спешат обра­титься ко взрос­лым в самый трудный для них момент?

В беседах дети откро­венно при­зна­ются: «Зачем гово­рить, если они все равно не поймут?» или «Я рас­скажу, а меня только отру­гают. Лучше про­мол­чать!». И вот вместо теплого общения роди­тели и дети ока­зы­ва­ются по разные стороны бар­ри­кад: под­ро­сток чув­ствует себя оди­но­ким и непо­ня­тым, а взрос­лые впадают в горькое отча­я­ние потому, что вовремя не услы­шали и не под­дер­жали.

Нам, взрос­лым, стоит заду­маться: что мешает ребенку открыться нам, рас­ска­зать о своих пережи­ва­ниях и мыслях? Может быть, про­блема в нас самих? Ведь не раз мы торо­пи­лись обо­рвать его на полу­слове, не вникая в смысл его слов. А наш ребенок учится раз за разом, что раз­го­вор с роди­те­лями часто ока­зы­ва­ется лишь поводом для оче­ред­ного упрека, осу­жде­ния или недо­ве­рия к его чув­ствам.

Если мы лишаем ребенка воз­мож­но­сти открыто выра­жать свои чувства и мысли, если не даем ему шанса быть по-насто­я­щему услы­шан­ным и не заме­чаем его потреб­но­сти в ува­же­нии, как мы можем наде­яться, что, повзрос­лев, он будет про­яв­лять вни­ма­ние, ува­же­ние и участие к словам других?

Дети, еще малень­кие, не обла­дают равными правами в раз­го­воре со взрос­лыми, и потому часто не могут до конца выра­зить свое мнение. Они учатся не выска­зы­вать свои мысли, потому что их мнения кажутся неваж­ными или недо­ста­точно серьезными. Но, став взрос­лыми и почув­ство­вав, что могут гово­рить наравне с окру­жа­ю­щими, они торо­пятся выска­заться, стре­мятся дока­зать свою зна­чи­мость, не оста­нав­ли­ва­ясь, чтобы выслу­шать других. Ведь что они видели? Взрос­лых, которые подав­ляли их слова, не давали дого­во­рить, уводили раз­го­вор в свою сторону.

Поду­майте, не встре­ча­ются ли вам такие люди: те, кто пере­би­вает на полу­слове, нетер­пе­ливо пере­хва­ты­вает раз­го­вор, демон­стри­руя свое мнение, и не терпит, когда говорят другие? Мы видим таких людей повсюду. Воз­можно, это те самые дети, которые так и не узнали, каково это — быть по-насто­я­щему услы­шан­ным.

Зача­стую мы огор­ча­емся, что ребенок молчит или прячет от нас свои пережи­ва­ния. Но поду­майте: когда он еще был малень­ким, а его глаза сияли от радости и он делился с нами самыми, каза­лось бы, незна­чи­тель­ными собы­ти­ями своего дня, — действи­тельно ли мы слушали его до конца? Или, когда он под­хо­дил к нам с обидой, откры­вал перед нами душу, давали ли мы ему воз­мож­ность рас­ска­зать обо всем, что его бес­по­коит?

Слушать по-насто­я­щему — это значит не просто слышать слова, но и смотреть в глаза, быть рядом в каждом мгно­ве­нии его рас­сказа. Сила вни­ма­тель­ного слу­ша­ния неве­ро­ятна! Насто­я­щая вовле­чен­ность про­яв­ля­ется в том, чтобы улав­ли­вать каждую его эмоцию, каждый жест и оттенок голоса. Когда мы, затаив дыхание, пол­но­стью погру­жа­емся в его рассказ, мы спо­собны уловить неви­ди­мую нить между словами: выра­же­ние лица, дви­же­ния и инто­на­ции. Лишь так можно по-насто­я­щему понять, что скры­ва­ется за его словами, и про­чув­ство­вать, чем живет ребенок.

Слушать — это значит не пре­ры­вать его и удер­жать себя от стрем­ле­ния тут же посо­вето­вать, осудить или предо­сте­речь. Поз­вольте ему гово­рить, гово­рите ему: «Я здесь, и ты важен для меня». Слу­шайте, чтобы в его душе воз­никло ощу­ще­ние при­нятия, чтобы между вами сфор­ми­ро­ва­лась насто­я­щая, живая связь. В такие моменты начи­на­ется под­лин­ный обмен душами, и отно­ше­ния обретают особую глубину. Ведь в каждой связи между близ­кими нет ничего ценнее, чем эти минуты искрен­него вни­ма­ния, напол­нен­ные пони­ма­нием и ува­же­нием.