Когда мла­денцы пре­вра­ща­ются в малень­ких детей, в какой-то момент они пони­мают, что не все их желания и пред­по­чте­ния сов­па­дают с наме­ре­ни­ями окру­жа­ю­щих и не всегда будут испол­няться, как это было раньше. В самом начале своей жизни малыши уже стал­ки­ва­ются с такими чув­ствами, как гнев, грусть, разоча­ро­ва­ние и даже страх. Часто роди­тели удив­ля­ются, почему так назы­ва­е­мое упрям­ство про­яв­ля­ется у детей уже в таком раннем воз­ра­сте.  Ведь, насколько мы помним, обрете­ние само­сто­я­тель­но­сти начи­на­ется с двух лет. Между тем многие уже с 11-месяч­ного воз­раста (самое позднее — после первого года) начи­нают заме­чать, что дети ни с того ни с сего выходят из себя из-за мелочей и кричат в при­ступе гнева. Вот что пишет Джулия, 29 лет:

Такие ситу­а­ции, конечно же, знакомы всем роди­те­лям детей от года до четырех. Чаще всего малыши выходят из себя мгно­венно и устра­и­вают исте­рику из-за совер­шен­нейших пустя­ков. Вы слишком рано уводите ребенка с игровой пло­щадки, а он хочет поиграть еще, или же сын или дочь злятся из-за того, что за зав­тра­ком вы налили молоко в синий, а не в красный стакан. Гнев и дли­тель­ность при­ступа ярости часто повер­гает взрос­лых в бес­по­мощ­ное состо­я­ние. Почему же, черт возьми, нашим детям так сложно держать себя в руках?


Чтобы объ­яс­нить, почему такие дети, как Пауль, часто выходят из себя даже из-за мелочей, мы должны сперва позна­ко­миться со стро­е­нием чело­ве­че­ского мозга и изучить функции каждого отдела цен­траль­ного органа нервной системы.
В целом наш мозг можно раз­де­лить на два основ­ных отдела: эмо­ци­о­наль­ный и когни­тив­ный 1. Нейрологи выде­ляют гораздо больше обла­стей, но нам доста­точно общего деления. Давайте пред­ставим, что боковым зрением мы видим какую-то тень, которая при­бли­жа­ется к нам сзади. Наш эмо­ци­о­наль­ный мозг — гіо-науч­ному он назы­ва­ется лим­би­че­ской систе­мой — подает нам сигнал немед­ленно отпрыг­нуть в сторону. Только через секунду, после того как когни­тив­ный мозг (нео­кор­текс) обра­бо­тал посту­пив­шую зри­тель­ную инфор­ма­цию, мы пони­маем, что это всего лишь собака, которая гонится за голубем. На этом примере можно пре­красно про­де­мон­стри­ро­вать работу обоих отделов мозга: один застав­ляет нас непро­из­вольно и быстро реа­ги­ро­вать на воз­мож­ную опас­ность, а другой раци­о­нально анали­зи­рует посту­пив­шую инфор­ма­цию и поз­во­ляет при­ни­мать осо­знан­ные решения. Именно из-за этого раз­де­ле­ния обя­зан­но­стей воз­ни­кает одна из основ­ных проблем у детей в воз­ра­сте обрете­ния само­сто­я­тель­но­сти.

Лим­би­че­ская система исто­ри­че­ски при­над­лежит к более старым отделам мозга и состоит из раз­лич­ных частей, или зон. В отличие от нео­кор­текса (новой коры), ее струк­тура харак­те­ри­зу­ется скорее руди­мен­тар­ным стро­е­нием, то есть состав­ля­ю­щие ее нейроны реа­ги­руют непо­сред­ственно на внешний раз­дра­жи­тель. Бла­го­даря простой струк­туре обра­ботка инфор­ма­ции здесь про­ис­хо­дит в мгно­ве­ние ока — мы непре­рывно и нео­со­знанно полу­чаем поток инфор­ма­ции из окру­жа­ю­щего мира, а лим­би­че­ская система анали­зи­рует ее в доли секунды и делает вывод, пред­став­ляет ли тот она хоть какую-то опас­ность для нашей жизни. Этот отдел мозга свя­зы­вает нас с живот­ным миром, нашими пред­ками, от которых мы про­изо­шли. Бла­го­даря ему мы реа­ги­руем на раз­лич­ные стимулы так, как это делают звери, — инстинк­тивно. В интер­нете много веселых видео­ро­ли­ков о людях, которые неза­метно кладут огурец позади кошки,, а потом со смехом наблю­дают, как живот­ное в страхе под­пры­ги­вает и убегает прочь, заметив пери­фе­ри­че­ским зрением «опас­ность». Понятно, что лим­би­че­ская система кошки путает огурец со змеей, что повер­гает живот­ное в состо­я­ние паники.
Одна из основ­ных задач лим­би­че­ской системы заклю­ча­ется в пере­ра­ботке эмоций, потому этот отдел и назван «эмо­ци­о­наль­ным мозгом». В про­цессе взрос­ле­ния человек пережи­вает мно­го­чис­лен­ные ситу­а­ции и эмоции, при которых в лим­би­че­ской системе акти­ви­ру­ются отделы, отве­ча­ю­щие за те или иные состо­я­ния. Вос­по­ми­на­ния о раз­лич­ных эмоциях и ситу­а­циях хра­нятся именно там. Напри­мер, если ребенок посто­янно испы­ты­вает страх при виде собаки, то это вос­по­ми­на­ние сохра­ня­ется в соот­вет­ству­ю­щих отделах эмо­ци­о­наль­ного мозга и может отло­житься там на всю жизнь. Такой человек каждый раз при встрече с собакой будет реа­ги­ро­вать на нее страхом и паникой. Если же ребенок, нао­бо­рот, вырос вместе с домаш­ней дру­же­люб­ной собакой, то с образом живот­ного у него связаны поло­жи­тель­ные эмоции.
Лим­би­че­ская система также управ­ляет физиоло­ги­че­скими реак­ци­ями орга­низма и его функ­ци­ями, такими как покрас­не­ние кожи, серд­це­би­е­ние, дыхание, чувство рав­но­ве­сия, тем­пе­ра­тура тела и сон. Поэтому неуди­ви­тельно, что человек, боя­щийся собак, начи­нает потеть, когда к нему бежит большой пес. Воз­можно, он даже не заснет ночью, так как его будет пре­сле­до­вать вос­по­ми­на­ние о стрес­со­вой ситу­а­ции.

Более молодая часть чело­ве­че­ского мозга назы­ва­ется не- окор­текс (новая кора). Она состоит из серого веще­ства, которое и придает нашему мозгу такой свое­об­разный «склад­ча­тый» вид. Нео­кор­текс окру­жает лим­би­че­скую систему, то есть эмо­ци­о­наль­ный мозг, заклю­чая его в этакую защит­ную капсулу. Нео­кор­текс часто назы­вают когни­тив­ным мозгом, так как он функ­ци­о­ни­рует чрез­вы­чайно раци­о­нально и точно. Он дает чело­веку воз­мож­ность мыслить логи­че­ски и анали­ти­че­ски, взве­ши­вая досто­ин­ства и недо­статки ситу­а­ции. Когни­тив­ный мозг помо­гает детям найти правиль­ное слово в раз­го­воре, выбрать больше сла­до­стей при дележке мар­ме­лад­ных мишек и не спутать порядок действий во время оде­ва­ния (т. е. сначала надеть нижнее белье, а потом уже джинсы). Нео­кор­текс также поз­во­ляет сохра­нять спо­койствие после первого испуга в опасных ситу­а­циях. В отличие от кошек, которые убегают от огурца, люди могут кон­тро­ли­ро­вать свои живот­ные инстинк­тив­ные порывы, когда когни­тив­ный мозг при­знает раз­дра­жи­тель неопас­ным.
Очень важная и наи­бо­лее раз­витая область когни­тив­ного мозга рас­поло­жена в лобной части чуть выше уровня глаз и назы­ва­ется пре­фрон­таль­ной корой. Мы к ней будем воз­вра­щаться снова и снова, потому что именно эта часть мозга управ­ляет теми функ­ци­ями тела, которые делают нас людьми и отли­чают от живот­ных. С ее помощью мы можем кон­тро­ли­ро­вать вспышки агрес­сии, кон­цен­три­ро­ваться в течение долгого времени на одном занятии, строить планы на будущее, а также при­ни­мать решения, осно­ван­ные на мораль­ных прин­ци­пах и чувстве сопе­режи­ва­ния.
Инте­ресно, что наш эмо­ци­о­наль­ный мозг спо­со­бен иногда, так сказать, отклю­чать когни­тив­ный. Ученые схо­дятся во мнении, что с эво­лю­ци­он­ной точки зрения это оправ­данно. Если человек при соби­ра­нии ягод не заме­чает, что к нему под­кра­ды­ва­ется хищный зверь, то он вскоре умрет. Поэтому эмо­ци­о­наль­ный мозг всегда начеку. Он мони­то­рит окру­жа­ю­щий мир и сразу под­ни­мает тревогу, если в пре­де­лах види­мо­сти появ­ля­ется что-то стран­ное и подо­зри­тель­ное. В этом случае мысли соби­ра­те­лей ягод о поиске про­пита­ния тут же бло­ки­ру­ются эмо­ци­о­наль­ным мозгом, раз­го­воры между членами группы пре­кра­ща­ются, к тому же в этот момент мысли и слова теряют зна­че­ние. Даже если кому-то захо­чется что-то сказать, он просто не сможет открыть рот. При виде опас­но­сти соби­ра­тели ягод инстинк­тивно вскочат и схва­тятся за оружие, чтобы отра­зить напа­де­ние дикого зверя. Даже в совре­мен­ном мире этот дар природы чрез­вы­чайно важен для чело­века. Мы можем бес­печно про­гу­ли­ваться по улице, насла­жда­ясь музыкой или фильмом из смарт­фона, но как только появ­ля­ется опас­ность — напри­мер, из-за пово­рота выез­жает вело­сипе­дист или раз­да­ется резкий звук, — мы тут же под­ни­маем голову и реа­ги­руем на сигнал не раз­ду­мы­вая. Даже в таких ситу­а­циях эмо­ци­о­наль­ный мозг пре­ры­вает дея­тель­ность когни­тив­ного.
В утри­ро­ван­ном виде картина выгля­дит так: если взрос­лого чело­века обу­ре­вают сильные чувства (напри­мер, страх), то эмо­ци­о­наль­ный мозг берет верх над когни­тив­ным и начи­нает управ­лять нашими действи­ями, что может про­дол­жаться довольно долго. В резуль­тате человек с трудом кон­цен­три­ру­ется на дол­го­вре­мен­ных целях и не в состо­я­нии вопло­щать свои планы в жизнь, так как пре­фрон­таль­ная кора огра­ни­чена в выпол­не­нии своих функций. В стрес­со­вых ситу­а­циях он, веро­ятно, будет реа­ги­ро­вать более агрес­сивно и несдер­жанно, чем в тех случаях, когда между двумя разными отде­лами мозга сохра­ня­ется здо­ро­вый баланс управ­ле­ния телом.
Воз­можно, это напо­мнило вам малень­ких детей? Импуль­сив­ное желание ударить кого-то, бурные эмо­ци­о­наль­ные реакции, корот­кие периоды кон­цен­тра­ции вни­ма­ния и почти полное отсут­ствие пла­ни­ро­ва­ния своих действий — имеют ли отно­ше­ние эти типич­ные каче­ства наших упрям­цев к осо­бен­но­стям стро­е­ния их мозга? Да, и очень большое, утвер­ждают иссле­до­ва­тели, гораздо больше, чем кажется побор­ни­кам разных теорий о детях-тиранах.
При рожде­нии мозг ребенка уже пол­но­стью сфор­ми­ро­ван в ана­то­ми­че­ском плане, но пройдет еще много времени, прежде чем он научится тому, что умеет мозг взрос­лого. Тем не менее ново­ро­жден­ные уже инстинк­тивно осо­знают свои основ­ные потреб­но­сти (питание, бли­зость матери и сон) и требуют от нахо­дя­ще­гося рядом объекта при­вя­зан­но­сти испол­не­ния своих основ­ных желаний со знанием дела и часто довольно громко. Однако они пока не в состо­я­нии понять, что именно им нужно в кон­крет­ный момент для полного счастья. Спо­соб­ность выпол­нять такие мысли­тель­ные опе­ра­ции они должны пере­нять от взрос­лых или от старших братьев и сестер. Каждый раз, когда объект при­вя­зан­но­сти совер­шает какое-либо действие, которое при­но­сит ребенку при­ят­ное ощу­ще­ние, в его мозге акти­ви­ру­ются нейроны, которые закреп­ляют вос­по­ми­на­ние о при­чинно-след­ствен­ной связи. Если ново­ро­жден­ный нео­со­знанно реа­ги­рует на непри­ят­ное чувство в животе чмо­ка­ньем, ерза­ньем и мота­нием головы туда-сюда, мать видит в этих сиг­на­лах при­знаки голода и тотчас удо­вле­тво­ряет его. Так у ребенка созда­ется первая смы­сло­вая связь между этими собы­ти­ями. Он узнает, что непри­ят­ное ощу­ще­ние про­хо­дит после полу­че­ния молока, и эта инфор­ма­ция сохра­ня­ется в мозге. При­ят­ное чувство во время корм­ле­ния — бли­зость объекта связи, визу­аль­ный контакт с ним, улыбка матери, тепло и сладкий вкус молока — осо­зна­ется им как счастье. Такое чувство в сово­куп­но­сти с ощу­ще­нием сытости создает поло­жи­тель­ную эмо­ци­о­наль­ную связь, которая спо­соб­ствует ее надеж­ному сохра­не­нию в мозге.
Нейрон­ные связи в когни­тив­ном мозге обра­зу­ются быстро, но у грудных и малень­ких детей (в отличие от взрос­лых или детей стар­шего воз­раста) эмо­ци­о­наль­ный мозг пока еще доста­точно сильно доми­ни­рует при при­нятии решений. Он застав­ляет мла­ден­цев действо­вать инту­и­тивно, бес­со­зна­тельно и спон­танно, а также помо­гает им четко реги­стри­ро­вать изме­не­ния чело­ве­че­ской мимики, жестов и рас­шиф­ро­вы­вать их зна­че­ние. Однако он же выну­ждает малень­ких детей реа­ги­ро­вать на про­ис­хо­дя­щие события очень эмо­ци­о­нально и нера­ци­о­нально.
Чтобы обуз­ды­вать эмоции, людям нужна пре­фрон­таль­ная кора. Она дает нам воз­мож­ность сохра­нять трезвый разум и пред­став­ляет собой пре­вос­ход­ный, и чрез­вы­чайно важный отдел мозга, поз­во­ля­ю­щий нам кон­тро­ли­ро­вать свое пове­де­ние. Только с его помощью мы можем, напри­мер, сдер­жи­вать импуль­сив­ные порывы ударить кого-то, когда что-либо при­во­дит нас в ярость. Именно эта область у грудных и малень­ких детей на раннем этапе развита руди­мен­тарно. Нейрон­ные связи сфор­ми­ро­ваны лишь частично, поэтому им тре­бу­ются время и тре­ни­ровка, чтобы начать функ­ци­о­ни­ро­вать в полную силу. На это уходит — страшно поду­мать! — несколько лет.
Если малень­кий ребенок пережи­вает стресс из-за того, что взрос­лые что-то запре­щают ему, то эмо­ци­о­наль­ный мозг берет управ­ле­ние орга­низ­мом на себя и бло­ки­рует раци­о­наль­ный, тер­пе­ли­вый мозг, не давая ему выпол­нять свои функции. Ребенок пол­но­стью ока­зы­ва­ется во власти своих эмоций — он рас­сер­жен, он в ярости. Он падает на пол, кричит, плюется, дерется, дрыгает ногами и выходит из себя.
Пауль из при­ве­ден­ной выше истории был разоча­ро­ван тем, что ему не дали второй шоко­лад­ный батон­чик. Это разоча­ро­ва­ние он и хотел выра­зить своими действи­ями, именно поэтому начал кричать и биться в исте­рике. Воз­можно, сначала он наме­ре­вался уго­во­рить мать дать ему еще одну конфету, но когда она повто­рила свое твердое «нет!», мальчик упал на пол и запла­кал. Это слу­чи­лось не из-за упрям­ства, а потому что вто­рич­ный отказ усилил стрес­со­вое состо­я­ние ребенка. Пауль ока­зался во власти своих чувств, его эмо­ци­о­наль­ный мозг взял на себя управ­ле­ние всеми реак­ци­ями тела, и воз­мож­ность предот­вра­тить стресс была пол­но­стью бло­ки­ро­вана.
Досту­чаться до ребенка в подоб­ном состо­я­нии при помощи слов не полу­чится, так как только когни­тив­ный мозг спо­со­бен пони­мать речь. При стрессе он, грубо говоря, нахо­дится в нера­бо­чем состо­я­нии, он выклю­чен. Ребенок не может вос­при­ни­мать слова роди­те­лей, потому что эмо­ци­о­наль­ный мозг бло­ки­ро­вал эту функцию. Неуди­ви­тельно, что стан­дарт­ные  попытки роди­те­лей успо­ко­ить его с треском про­вали­ва­ются — наши дети просто не пони­мают нас! Они и не могут нас понять, ведь та область мозга, которая отве­чает за рас­по­зна­ва­ние речи, в этот момент отклю­чена и не функ­ци­о­ни­рует. Мать Пауля совер­шенно правильно отметила впе­чат­ле­ние, будто ребенок нахо­дится «за стеной тумана». Не в силах досту­чаться до маль­чика, она инстинк­тивно выбрала другую мето­дику, чтобы успо­ко­ить его: взяла его на руки и обняла. Бла­го­даря физи­че­скому кон­такту с объек­том связи мозг ребенка стал выде­лять гормон ослаб­ле­ния стресса окси­то­цин, и Пауль смог поне­многу успо­ко­иться.
Взять ребенка на руки — не всегда хороший способ. Часто дети, нахо­дя­щи­еся во власти гнева, не хотят всту­пать ни с кем в физи­че­ский контакт. Как же роди­те­лям успо­ко­ить ребенка, если он не поз­во­ляет к себе при­ка­саться? И тут на помощь при­хо­дит поис­тине уди­ви­тель­ное каче­ство эмо­ци­о­наль­ного мозга: дело в том, что он необы­чайно точно вос­при­ни­мает и рас­шиф­ро­вы­вает сигналы невер­баль­ной ком­му­ни­ка­ции. Мимика, жесты, голос — все эти сигналы посту­пают прямо в эмо­ци­о­наль­ный мозг, в том числе и во время при­сту­пов гнева! Эврика! 2
Поэтому роди­тели могут досту­чаться до ребенка, изменив тон голоса, мимику, жесты. Воз­можно коротко повто­рить, «отзер­калить» чувства ребенка — эмо­ци­о­наль­ный мозг поймет это сооб­ще­ние, и в детское созна­ние про­ник­нет мысль о том, что взрос­лый признал его про­блему и заин­те­ре­со­ван в ее решении. Действуя подоб­ным образом, можно помочь ребенку быстрее успо­ко­иться. Мы рас­смотрим этот аспект более подробно в послед­ней части книги.
Сейчас нам важно объ­яс­нить, что мать Пауля очень помогла ему, просто повер­нув­шись к ребенку. Рядом с ней ему удалось успо­ко­иться отно­си­тельно быстро. В воз­ра­сте от года до четырех само­ре­гу­ля­ция в боль­шин­стве стрес­со­вых ситу­а­ций — невы­пол­ни­мая задача для дет­ского мозга. Поэтому таким детям тре­бу­ется надеж­ная под­держка извне, чтобы справиться с при­сту­пом гнева и выйти из стрес­со­вого состо­я­ния. Регу­ля­ция с помощью взрос­лых — одна из самых важных мер выра­ботки у ребенка спо­соб­но­сти держать себя в руках.

Когда мозг ока­зы­ва­ется в такой кри­ти­че­ской эмо­ци­о­наль­ной ситу­а­ции, как у Пауля, в орга­низме обычно запус­ка­ется процесс, назы­ва­е­мый стрес­со­ре­гу­ля­цией (управ­ле­ние стрес­сом). Взрос­лые люди исполь­зо­вали бы для само­успо­ко­е­ния опре­де­лен­ные стра­те­гии, методы и прак­тики. Многим помо­гает вну­трен­ний диалог с собой или глу­бо­кое дыхание. Однако дети на такое не спо­собны. Они при­не­сли с собой в мир лишь базовые умения управ­лять эмо­ци­ями, сдер­жи­ваться, терпеть и кон­тро­ли­ро­вать стресс. Большая часть стра­те­гий, направ­лен­ных на регу­ли­ро­ва­ние стрес­со­вых реакций, раз­ви­ва­ется у ребенка со вре­ме­нем, в про­цессе взрос­ле­ния. Во многом их раз­ви­тию спо­соб­ствует помощь роди­те­лей или другого отзыв­чи­вого чело­века, тонко чув­ству­ю­щего состо­я­ние ребенка.
Даже мла­денцы умеют избе­гать непри­ят­ных раз­дра­жи­те­лей или при­вы­кают сосать большой палец, чтобы успо­ко­иться при незна­чи­тель­ном стрессе. Однако чаще всего в непри­ят­ных ситу­а­циях, когда к ним предъ­яв­ля­ются слишком высокие тре­бо­ва­ния, они начи­нают плакать. В таких случаях роди­тели должны помочь им успо­ко­иться через физи­че­ский контакт, а еще лучше — через при­косно­ве­ние к коже. Даже легкое пока­чи­ва­ние и спо­койный голос помогут снизить уровень стресса. Если же роди­те­лям не удается понять своего ребенка и отре­а­ги­ро­вать на его потреб­но­сти с тактом и сочув­ствием, то он будет плакать все сильнее и еще больше выхо­дить из себя. Когда это тоже не помо­гает вызвать со стороны объекта связи ответ­ные действия (напри­мер, роди­тель решил игно­ри­ро­вать плач, чтобы при­учить ребенка засы­пать в оди­но­че­стве), в конеч­ном итоге это может при­ве­сти к раз­ви­тию пани­че­ских состо­я­ний. Они пагубно воз­действуют на нервную систему и нару­шают работу меха­низма нервно-пси­хи­че­ской регу­ля­ции мла­денца. Стресс при­во­дит в воз­бу­жде­ние сим­па­ти­че­скую нервную систему, которая служит для под­го­товки орга­низма к сра­же­нию или бегству (реакция «дерись или беги»). Мла­де­нец в силу незре­ло­сти своего орга­низма еще не умеет выхо­дить из подоб­ных состо­я­ний, поэтому его мозг испы­ты­вает кризис и выдает острую реакцию на экс­тре­маль­ную ситу­а­цию.
Пси­холог Карл-Хайнц Бриш опи­сы­вает воз­ник­но­ве­ние такой реакции сле­ду­ю­щим образом. Ребенок «совер­шенно неожи­данно, ни с того ни с сего» замол­кает и зами­рает. Это состо­я­ние также назы­вают «отклю­че­нием от действи­тель­но­сти». По Бришу, мозг малень­ких детей просто отклю­ча­ется из-за страха, боли или паники. Со стороны кажется, что дети как будто цепе­неют. Мало кто скажет по их внеш­нему виду, что они испы­ты­вают страх или боль, однако внутри ребенок пережи­вает силь­нейший стресс. Детский мозг обла­дает одной осо­бен­но­стью, помо­га­ю­щей справиться со слишком большим стрес­сом. Это, по Бришу, «сильное воз­бу­жде­ние сим­па­ти­че­ской нервной системы с обрат­ным знаком». Пере­воз­бу­жде­ние системы, ответ­ствен­ной за под­го­товку орга­низма к сра­же­нию или бегству, вызы­вает пере­клю­че­ние управ­ле­ния орга­низ­мом на другую систему — пара­сим­па­ти­че­скую, которая управ­ляет про­цес­сами сна и рас­слаб­ле­ния. В кри­ти­че­ской ситу­а­ции, когда уровень стресса ста­но­вится невы­но­си­мым, ребенок просто засы­пает 3. Отде­лен­ные чувства (напри­мер, страх и бес­по­мощ­ность) вместе с вос­по­ми­на­нием о пережи­той ситу­а­ции (остав­ле­ние одного в кровати) сохра­ня­ются в лим­би­че­ской системе и могут через какое-то время вызвать необъ­яс­ни­мую анти­па­тию к кому-либо или чему-либо или же чрез­вы­чайно интен­сив­ную реакцию орга­низма на какое-то похожее событие.
Между первым и чет­вер­тым годом жизни, то есть как раз во время этапа обрете­ния само­сто­я­тель­но­сти, нахо­дится актив­ная и важ­нейшая фаза — этап обу­че­ния борьбе со стрес­сом. Чтобы развить у себя эффек­тив­ные стра­те­гии этой борьбы, наши дети сначала учатся рас­по­зна­вать ситу­а­ции, вызы­ва­ю­щие стресс. Для этого ребенок должен обла­дать доста­точно зрелым когни­тив­ным мозгом. При легком стрессе детям удается при­ве­сти себя в спо­койное состо­я­ние, упав на кровать в обнимку с любимым плю­ше­вым мишкой. Также может помочь громкий крик, топанье ногами или удары кула­ками. Роди­тели, которые пыта­ются в этом воз­ра­сте огра­дить ребенка от опас­но­стей, потерь или пре­пят­ствий, чтобы он не рас­стра­и­вался или не злился лишний раз, воз­можно, лишают его шансов в будущем развить умение справ­ляться с более силь­ными эмо­ци­ями.
Другие роди­тели остав­ляют детей наедине с их гневом, полагая, что те сами должны учиться справ­ляться с ним. Но это не тот случай: детский мозг может побе­дить сильный стресс только одним спо­со­бом — погру­же­нием орга­низма в сон. Именно поэтому в таком воз­ра­сте еще важнее, чем в мла­ден­че­стве, ока­зы­вать ребенку чуткую под­держку во время при­сту­пов гнева и нерв­ного напря­же­ния. Только после завер­ше­ния этапа обрете­ния само­сто­я­тель­но­сти, то есть самое раннее с пяти лет, у детей раз­ви­ва­ются другие стра­те­гии по борьбе со стрес­сом, и им уже не так сильно тре­бу­ется помощь со стороны. Пока этот момент не настал, задача роди­те­лей — найти баланс, золотую сере­дину между гипе­ро­пе­кой и полным игно­ри­ро­ва­нием.